Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
«Я хотел бы прожить до сорока лет» – говорил Женя Белоусов.
 
Этот двор на улице Димитрова в Курске помнит шумные гулянья в честь дней рождений двойняшек Белоусовых – Жени и Саши. Многочисленные гости не помещались в трехкомнатной квартире и «зажигали» вместе с виновниками торжества прямо на улице. В 21 год будущий исполнитель хитов про «Девочку синеглазую» и «Ночное такси» уехал покорять столицу. Но привычек не изменил. 10 сентября в московской квартире Жени Белоусова собирались друзья-музыканты, соседи, веселье выплескивалось во дворик рядом с Каланчевкой, прямо там и жарили шашлыки. После смерти Жени в 1997 году артисты несколько раз устраивали вечера в клубах, приглашали его родных. «Нет, в этом году я никуда не ездила. Говорят, «сороковник» отмечать у мужчин не принято. Даже не верится, что ребятам по 40 лет… Вернее, Жене могло бы быть…», – говорит Нонна Павловна, мама Евгения и Александра Белоусовых.

Острый мальчик.


– Когда Женя стал популярным, все знакомые удивлялись, конечно. Знали, что мы на серьезном предприятии работаем, в военной части. Все прекрасно понимали, что мы его никак не могли продвинуть, – делится с корреспондентом «МК» Нонна Павловна. – Мальчик из провинции выбился сам, без спонсоров и поддержки. Соседи, сотрудники подсмеивались иногда надо мной: «Может, дашь автограф?» Мы с папой и не предполагали, что занятия музыкой выведут Женю на такой уровень. Думали, это так, самодеятельность.

Петь и говорить они с Сашей начали одновременно. Наслушались от нянечки в яслях песен и воспроизводили ее репертуар. Больше всего нас смешило, как мальцы, которые еще поперек кровати лежат, пели «Сегодня праздник у девчат, сегодня будут танцы». Но слова «статистике назло опять придут в субботу» не выговаривали, вместо этого пели «они на листике назло».

– И как мальчики из провинции становятся знаменитостями?

– Дело было так: в Курск приехала какая-то девичья группа, хотела пристроиться на работу в нашей филармонии. Больше месяца они жили где-то на окраине города. Женя в то время учился в музучилище и играл в ресторанах – «Русь» на Карла Либкнехта (теперь – «Мимино» – авт.), «Встреча» на Парковой. Три рубля заработает – три рубля проедет на такси. Когда прослышал про такое дело, поехал знакомиться, поскольку был человеком очень общительным, даже сверхобщительным… Тем более – девушки. Администратором в этой группе был человек, который одно время работал с Бари Алибасовым. Он послушал, как Женя владеет бас-гитарой, и позвонил Бари Каримовичу – тому как раз нужен был басист в группу «Интеграл». Женька бросил училище, сорвался на прослушивание.

– Ругали его, наверное?

– Его трудно было ругать. Женю ведь со школы ругали. На уроках пытался чудить, смешить детей (по школе №6 до сих пор ходит легенда о том, как Женя Белоусов утопил в туалете классный журнал – авт.). Молоденьких учительниц смущал. Классная руководитель говорила про него: «Острый мальчик». И очень самостоятельный: если что-то решил – то так тому и быть. Нахватал двоек, пошел в ПТУ №1. Только потом мы узнали, почему именно в это училище – оказалось, там очень приличная аппаратура. Помню, что первый раз его показали под новый, 1987 год в передаче «Шире круг» с группой «Интеграл». Женя рассказывал, что им тогда строго-настрого приказали: стоять на своих местах, ни шагу вправо-влево. Конечно, смотрели всей семьей, переживали, гордились.

– Продюсерский дуэт – композитора Виктора Дорохин и поэта Любовь Воропаеву – называли «творческими родителями» Жени. Вы не ревновали?

– Нет, хотя у меня все спрашивали: «А почему это Дорохин с Воропаевой говорят, что они мама и папа Жени?» Они его воспитывали, пытались повлиять… Но я ведь Женьку знаю. Он терпел-терпел, но вышел из повиновения и стал работать с Игорем Матвиенко. Советовать ему было очень трудно.

Жены и дети.


В Курск Женя Белоусов, став знаменитостью, наезжал нечасто. Но каждый раз это становилось событием. Во двор сбегалась малышня с криком «Женя приехал!» и выстраивалась в очередь за гостинцами – конфетами и пепси-колой. По случаю приезда устраивали щедрые застолья. Бари Алибасов и спустя годы говорил, что только у Нонны Павловны ел такие вкусные огурцы и помидоры.

– Как-то раз приехали на гастроли сразу несколько групп, в том числе «Интеграл» и «Комбинация». Всего 23 человека. Я их в этой комнате еле-еле расположила, накормила. Пирогов в дорогу напекла. Они ведь уставали от кафешек, вокзальных буфетов, хотелось чего-нибудь домашнего.

В семейном альбоме Белоусовых – фото хрупкой белокурой дивы с печальными глазами.

– Это Наташа Ветлицкая, певица, первая жена Жени. С ней он прожил около двух недель. Не сошлись – значит, не сошлись, что ж делать. Ничего плохого о Наташе сказать не могу. Слышала, что она недавно девочку родила.

За стеклом на серванте у Нонны Павловны стоят самые любимые фото – портрет улыбающегося Жени, внучка Кристина (дочь Белоусова и его второй официальной жены Елены Худик), внук Рома (сын Белоусова и его гражданской жены Оксаны, клавишницы группы) и еще один внук – маленький Женька (сын Александра Белоусова, названный в честь дяди).

– В Москве я бываю редко – раза два в год приезжаю в гости к сыну. Саша сейчас ударник в группе Тани Овсиенко. Я стараюсь общаться со всеми тремя Жениными женами – и с Еленой Худик, и с Оксаной, и с Еленой Савиной, с которой он прожил последние годы. После смерти Жени она взяла фамилию Белоусова и стала петь его песни. А недавно родила мальчика и дала ему имя в честь Жени. Хотя Елена Худик и обижается на меня: считает, что она единственная законная жена, поэтому внимание нужно уделять только ей. Когда сын был жив, я говорила: «Разбирайтесь с Женей». Теперь это уже история, это был его выбор. У каждой из них свои достоинства, каждая по-своему хороша. Поэтому когда бываю в Москве, втихаря общаюсь со всеми. Дочка Жени Кристина поступила в этом году в мединститут, Ромка пошел в пятый класс.

Предчувствие.


Говорят, что в компании близких друзей Евгений любил в шутку повторять: «Я хотел бы пожить лет до сорока и умереть молодым. Что делать на пенсии, я не знаю...»

– Чем Женя занимался в средине девяностых, когда отгремели его «ударные» хиты?

– Как чем? Продолжал выступать. По телевизору его не так часто показывали, но гастролировал он не меньше… В последние годы о Жене стали плохо писать. Может сложиться впечатление, что он был беспробудным пьяницей. Прочтешь такое на старости лет – сердце болит. Есть ведь мудрое правило: о покойных – или хорошо, или ничего. И потом, человеку свойственно идеализировать тех, кто ушел. У меня трое детей, и мне кажется, не в обиду другим будет сказано, что он был самый лучший, самый заботливый.
В конце марта 1997 года Евгения Белоусова забрали в Институт скорой помощи имени Склифосовского. На этом настоял его друг, который работал врачом. Елена Савина говорила, что сам Женя ни на что не жаловался: «Мы и раньше уговаривали его пойти к врачу, обследоваться по поводу болей в животе и головных болей. Но этот человек был сам себе режиссер. Сказал "нет" – и как отрезал».

Врачи поставили Евгению диагноз «панкреатит» – воспаление поджелудочной железы. Лечение шло по плану, Женя поправлялся, но 22 апреля неожиданно случился инсульт – разрыв аневризмы сосудов головного мозга. Ему сделали операцию. У больного обнаружили нарушение мозгового кровообращения.

– Нужны были деньги на дорогостоящие лекарства. Женя лежал на больничной койке, читал список своих должников в ноутбуке. Обзвонил всех, но никто не вернул даже часть долга. Помню, как Женька сказал: «Если бы мне вернули все долги, то я мог бы купить себе виллу на Канарах». А ему не хватало даже на лекарства.
Когда Женя с Сашей только-только родились, к нам домой пришла пожилая медсестра. Поглядела на ребятишек и сказала: «Не люблю я близнецов. Вечно у них проблемы». Будто накликала… Последние три года перед смертью Жени у меня было какое-то предчувствие. Но я боялась, что Женя разобьется на самолете. Часто бывало так, что когда он садился в самолет, там обнаруживались какие-нибудь неполадки.

В больнице он просто не мог лежать спокойно: сам выдергивал из ключицы катетер, пытался ходить, смеялся, шутил со мной. Собирался 6 июня ехать в Питер, выступать с возрожденным «Интегралом» и «На-на» на 50-летии Алибасова. Его имя и в афишах было указано. Врачи говорили Жене: «Брось курить!» Но он не слушался. А ведь от курения сосуды становятся особенно хрупкими. Тем более в детстве Женька попал под машину и получил сотрясение мозга. Может, это и сыграло роковую роль? В ночь на 2 июня сына не стало. Жене было всего 32 года. Его похоронили на Кунцевском кладбище в Москве. Друзья – Саша Любимов, Иван Демидов – помогли поставить памятник.

– Вы слушаете песни сына?

– Сейчас нет – видеомагнитофон безнадежно сломался. Его вместе с телевизором подарил нам Женя. Но я часто слышу его голос по радио – спасибо, что не забывают.

Не судите его по «Девочке синеглазой»


Директор картинной галереи им. Дейнеки Игорь Припачкин учился с братьями Белоусовыми в школе №6, они вместе играли в ансамбле во Дворце пионеров Курска.

– Женька мог «один в один» сыграть классику рока – это по тем временам был высокий показатель мастерства. Но российская музыкальная специфика диктует свои условия: или ты сидишь голый в квартире, покуриваешь косячок и играешь музыку от Бога, или работаешь на сцене перед толпой и зарабатываешь деньги. Знаю, что во времена своей популярности Жека продолжал работать как басист, пытался писать музыку для фильмов. У него начали появляться какие-то заказы, которые могли бы перевести его в совершенно другой план. Он был сильным басистом. Жаль, что люди судят его по «Девочке моей синеглазой». Надо было с ним пообщаться, чтобы узнать, насколько он был самокритичным и самоироничным человеком. Например, показывал мне новую песню и спрашивал мое мнение, зная, что я русскоязычную музыку вообще стараюсь не слушать. «Полная фигня», – говорю. «Все, оставляем! Народу понравится», – заключает Жека. Если я говорил, что нравится – значит, надо работать дальше. Однажды в году 94-95 я ездил с ним в Сочи на гастроли. Когда улетали обратно, шли через контроль в аэропорту. Идем довольные такие. Работница аэропорта спрашивает у Жени: «А кто это идет?» «Это группа Жени Белоусова» – отвечает. «О-о! А где же он сам?» Жека махнул рукой за спину: «Да вон там идет». Он прекрасно знал себе цену на эстраде. И если он мог собирать залы, и сейчас его записи продаются, значит, это кому-то нужно?

Марина СМИРНОВА.
Интернет-проект еженедельника "Московский комсомолец в Курске" и KM.ru
Рубрика «Земляки» сентябрь 2004 г.